На рассмотрение Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей (ВСНП – парламент страны) представлен проект первого в истории Китая Экологического кодекса.
Разработка кодекса началась в 2023 году. Документ должен систематизировать и кодифицировать национальное экологическое законодательство в единый комплексный акт. Проект разработан законодательным органом страны, при политическом руководстве Коммунистической партии Китая, с привлечением профильных структур и экспертов.
Проект кодекса состоит из пяти крупных разделов и включает 1188 статей, охватывающих как регулирование загрязнений, так и вопросы охраны природы, климатической политики и юридической ответственности.
Первый раздел (Общие положения) формулирует ключевые принципы экологического права, определяет полномочия органов власти, закрепляет нормы о международном сотрудничестве, стандартах мониторинга, экологическом планировании и механизмах оценки воздействия на окружающую среду. Отдельное внимание уделено системе компенсации за охрану природы, управлению в условиях чрезвычайных экологических ситуаций, мерам государственной поддержки и участию общественности.
Раздел о предотвращении загрязнений объединяет и перерабатывает положения восьми действующих законов, включая акты по борьбе с загрязнением воздуха, воды, почвы, твердых отходов, шумом, радиацией и др. Он структурирован по видам загрязнений, охватывая не только традиционные, но и новые угрозы, такие как световое и электромагнитное загрязнение, а также риски, связанные с химическими веществами.
Раздел по охране экосистем отражает переход от фрагментарного подхода к системному: акцент сделан на защите целостных природных комплексов, устойчивом использовании ресурсов и восстановлении деградированных территорий. Особое внимание уделяется охране лесов, водно-болотных угодий, пастбищ, а также крупных экорегионов, включая бассейны Янцзы и Хуанхэ (Желтой реки), Тибетское нагорье и другие ключевые природные территории.
В проекте кодекса также представлен отдельный раздел, посвященный зеленому и низкоуглеродному развитию. Впервые на уровне кодифицированного закона в Китае устанавливаются принципы развития циркулярной экономики, энергетического перехода и борьбы с изменением климата. Подчеркивается интеграция международных и национальных обязательств, а также баланс между мерами по смягчению и адаптации.
Заключительный раздел кодифицирует правовые механизмы ответственности и санкций, обобщая и уточняя положения более десяти действующих законов. Он обеспечивает правовую определенность и последовательность в наказании за нарушения экологического законодательства, в том числе в контексте новых вызовов в сфере правоприменения.

Китай обязуется представить свои определяемые на национальном уровне вклады (ОНУВ) на период до 2035 года до климатической конференции COP30 в Белене (Бразилия), которая пройдет с 10 по 21 ноября, сообщил председатель КНР Си Цзиньпин во время виртуальной встречи мировых лидеров, инициированной ООН и страной-организатором COP30, Бразилией. СМ СТР
Лидер Китая сказал, что это будет первый в истории набор ОНУВ, который охватывает все типы выбросов парниковых газов и все типы экономической деятельности.
Это заявление, как отмечает агентство S&P Global, привлекло особое внимание международного сообщества, поскольку Китай остается крупнейшим в мире источником выбросов парниковых газов, а также лидером по производству чистых технологий – солнечных панелей, ветряных турбин, электромобилей и аккумуляторов.
Первоначально крайний срок подачи целей на 2035 год был установлен ООН на февраль 2025 года, однако большинство стран, включая Китай, не успели уложиться в график. В результате срок был продлен до сентября. Ожидается, что предложения Пекина станут ключевыми в подготовке к COP30 и окажут влияние на общую тональность переговоров.
Во время выступления Си Цзиньпин также коснулся вопросов международной торговли и глобальной кооперации. Он раскритиковал политику односторонности и протекционизма, которую, по его словам, проводят некоторые крупные державы, подрывая международный порядок. На этом фоне он призвал «единомышленников к укреплению сотрудничества» в климатической сфере, несмотря на глобальные турбулентности.
Китайский лидер подтвердил приверженность Пекина международному климатическому сотрудничеству и призвал обеспечить свободное движение зеленых технологий, чтобы развивающиеся страны могли получить к ним доступ, позволить себе их внедрение и эффективно использовать.
Он также пообещал, что Китай будет продолжать оказывать помощь развивающимся странам в меру своих возможностей.
«Как бы ни изменился мир, Китай не будет замедлять свои климатические действия, не будет уменьшать свою поддержку международного сотрудничества и не прекратит свои усилия по построению сообщества с общим будущим для всего человечества», – подчеркнул Си Цзиньпин.

После многолетних переговоров страны-члены Международной морской организации ООН (IMO) договорились о беспрецедентной реформе: международное судоходство впервые будет подчиняться глобальным правилам по сокращению выбросов парниковых газов. Соглашение, достигнутое на заседании Комитета по охране морской среды IMO в Лондоне, включает обяза-тельные стандарты топлива и механизм углеродного ценообразования для судов, курсирующих по всему миру. Соглашение стало первым в истории глобальным механизмом регулирования выбросов в международном морском транспорте и знаменует собой поворотный момент для всей отрасли.
В соответствии с новым соглашением отрасль должна достичь нулевых выбросов к 2050 году. Правила распространятся на крупные морские суда свыше 5 тыс.  брутто-регистровых тонн — именно они ответственны за 85% выбросов углекислого газа от морского транспорта. Поправки к Приложению VI MARPOL будут формально приняты в октябре 2025 года и вступят в силу с 2027 года.
Принятое решение вводит двойной подход: глобальный стандарт судового топлива с поэтапным снижением углеродоемкости и механизм платы за превышение выбросов. Суда, работающие на нулевом или околонулевом уровне выбросов, будут получать финансовые стимулы. Те, кто пре-вышает установленные лимиты, обязаны будут приобретать компенсационные единицы.
Ключевым элементом соглашения станет Фонд IMO Net-Zero, который будет аккумулировать средства от платы за выбросы и направлять их на поддержку развивающихся стран, включая ма-лые островные государства и наименее развитые страны. Средства фонда пойдут на инновации, инфраструктуру, исследования и сглаживание социально-экономических последствий перехода к чистому судоходству.
Однако жизнеспособность соглашения под вопросом. Документ не был принят консенсусом, как это обычно происходит в структурах ООН, а был вынесен на голосование и утвержден большин-ством голосов.
«За» проголосовали 63 страны, включая Китай, Бразилию, ЮАР и многие европейские государ-ства. 16 стран, включая Саудовскую Аравию, Россию и ОАЭ, выступили против. Еще 24 страны, включая группу островов Тихого океана, воздержались. Представители островных государств заявили, что отказываются поддерживать соглашение, которое «сделает слишком мало и слиш-ком поздно для сокращения выбросов от судоходства и защиты их островов».
В свою очередь, США в принципе воздержались от участия в переговорах. Представитель Госде-партамента напомнил, что в соответствии с указами президента Трампа «политика администра-ции заключается в том, чтобы ставить интересы Соединенных Штатов и американского народа на первое место при разработке и обсуждении любых международных соглашений».
Тем не менее, генеральный секретарь IMO Арсенио Домингес приветствовал решение как «значительный шаг в коллективных усилиях по борьбе с изменением климата» и модернизации глобального судоходства. Он отметил, что согласование рамок реформы способность IMO вы-полнять свои международные обязательства.

Виртуальный саммит высокого уровня по климатическим амбициям, созванный Генеральным секретарем ООН Антониу Гутерришем и президентом Бразилии Луисом Инасиу Лулой да Силвой, объединил лидеров 17 стран. Главной целью встречи стало ускорение глобальных усилий в преддверии Конференции ООН по климату (COP30), которая состоится в ноябре в бразильском городе Белен.
По словам Гутерриша, встреча стала одной из самых представительных в климатической повестке последних лет: «Сегодня мы услышали ясный сигнал: мир движется вперед. Полный вперед. Никакая группа или правительство не способны остановить революцию в области чистой энергетики».
Примечательно, что встреча была созвана на третьей неделе апреля – в те даты, когда обычно проводил аналогичные саммиты президент США Джо Байден.
На нынешней встрече лидеры подтвердили намерение обновить свои Определяемые на национальном уровне вклады (ОНУВ) с целями по сокращению выбросов до 2035 года. Председатель Китая Си Цзиньпин, в частности, подтвердил, что новая версия ОНУВ Китая охватит все сектора экономики и все парниковые газы, что было названо Гутерришем «крайне важным шагом». СМ СТР
Президент Лула в своей речи подчеркнул, что «отрицание климатического кризиса не приведет к его исчезновению», и призвал сделать COP30 коллективным усилием по выполнению климатических обязательств. «Планета устала от невыполненных обещаний. Мы хотим, чтобы COP30 стала конференцией действий, а не деклараций», – сказал он. По словам министра иностранных дел Бразилии Мауро Виейры, саммит оказался «влиятельным и результативным» благодаря участию ключевых государств и широкому освещению в прессе.
На встрече обсуждались и инициативы, которые должны стать фокусом подготовки к COP30. Среди них: Глобальная этическая оценка, объединяющая представителей молодежи, науки, религий и коренных народов; Глобальный альянс против голода и бедности, направленный на интеграцию социальных и продовольственных политик в климатические стратегии; а также Фонд «Тропические леса навсегда», который Бразилия намерена запустить в Белене, чтобы поощрить развивающиеся страны за сохранение лесов.
Одной из ключевых тем стало финансирование климатического перехода в странах Глобального Юга. Гутерриш вновь напомнил, что Африка располагает 60% мирового потенциала солнечной энергии, но получает лишь 2% глобальных инвестиций в ВИЭ. Он призвал разработать «достоверную дорожную карту» по мобилизации 1,3 трлн долл. США в год к 2035 году для развивающихся стран, а также удвоить финансирование адаптации до 40 млрд долл. США в год уже в 2025-м.
По словам министра экологии Бразилии Марины Силвы, COP30 должна стать конференцией воплощения договоренностей, достигнутых ранее – в том числе по отказу от ископаемого топлива, утроению доли ВИЭ, удвоению энергоэффективности и остановке вырубки лесов. «Мы хотим доказать, что многосторонность – это не бюрократия, а действия, результат и доверие», – сказала она.
Ожидается, что итоги виртуального саммита станут важной отправной точкой для подготовки к COP30 и повысят давление на правительства, которые до сих пор не представили свои обновленные климатические обязательства. Организаторы подчеркнули, что политическая мобилизация в преддверии конференции будет продолжена – как на уровне стран, так и с участием гражданского общества, научного сообщества и международных организаций.

Углеродные рынки: пора избавиться от болезней роста

Торговля выбросами парниковых газов, еще недавно воспринимавшаяся как вспомогательный элемент климатической политики, сегодня заняла устойчивое место в глобальной экономиче-ской архитектуре. Углеродные рынки превращаются в самостоятельный финансовый механизм, влияние которого выходит далеко за пределы экологической повестки. Дополнительную леги-тимность им придает запуск механизмов, предусмотренных статьей 6 Парижского соглашения, – впервые создана международная правовая основа для трансграничной торговли углеродными единицами. Несмотря на институциональное укрепление, рынки сталкиваются с проблемой до-верия. Разногласия по поводу методик расчета, обвинения в гринвошинге, несопоставимость правил в разных юрисдикциях – все это подрывает их климатическую легитимность. Тем не ме-нее, именно рыночные инструменты остаются одним из немногих способов связать экологиче-ские цели с экономическими стимулами.

География углерода
С начала 2020-х годов углеродные рынки претерпели значительное расширение и институцио-нальное укрепление. По данным недавнего отчета Международного партнерства по борьбе с выбросами углерода (ICAP), на сегодняшний день в мире действуют 38 систем торговли выбро-сами парниковых газов (ETS). География ETS охватывает Европу, Северную и Южную Америку, Азию, Океанию и некоторые африканские страны. Эти системы в совокупности охватывают бо-лее 10 гигатонн CO2-эквивалента, или 19% от глобальных выбросов, и действуют в юрисдикциях, на долю которых приходится 58% мирового ВВП и треть населения планеты.
Одновременно еще 20 стран и регионов, в том числе Чили, Колумбия, Турция, Вьетнам, Филип-пины, разрабатывают или обсуждают запуск собственных ETS.
В Индии в 2024 году принята законодательная база для запуска новой системы Carbon Credit Trading Scheme (CCTS) с обязательными отраслевыми показателями выбросов для девяти секто-ров экономики. Ожидается, что впервые участники системы будут обязаны отчитаться о своих выбросах и, если нужно, приобрести углеродные кредиты или выполнить иные требования си-стемы ETS с 2026 финансового года. Эта система заменит существующую добровольную схему повышения энергоэффективности (PAT) и станет первой обязательной ETS в Индии.
В Бразилии в декабре 2024 года принят закон, создающий федеральную систему торговли вы-бросами (SBCE). Система будет обязательной для предприятий с выбросами выше 25 тыс. т CO2 в год, а отчетность о выбросах – с порога 10 тыс. т CO2-экв. ETS будет внедряться поэтапно, с фор-мированием полной нормативной базы в течение ближайших двух лет. Ожидается, что первые обязательства по выполнению начнут действовать через пять-шесть лет, после завершения фаз подготовки и пилотирования. Это ключевой шаг для Бразилии, где до этого существовали только налоги на выбросы CO2 на уровне отдельных секторов и регионов.
На фоне роста числа систем торговли выбросами в мире происходит расширение их охвата по секторам там, где они уже функционируют. В 2024 году ETS Евросоюза распространилась на мор-ской транспорт и полеты в неконтинентальные европейские территории, а с 2027 года должен заработать отдельный рынок ETS2 для зданий, автотранспорта и других неохваченных ранее секторов. Похожие процессы идут в Великобритании, Канаде и, на уровне штатов, в США. Например, штат Колорадо запустил ETS для промышленных предприятий в 2024 году, а штат Нью-Йорк готовит к внедрению систему для всех секторов экономики с 2025 года.
ETS Китая, крупнейший в мире национальный рынок, запущенный в 2021 году, охватывает более 5 млрд т CO2-экв., или около 40% выбросов страны, и в настоящее время распространяется толь-ко на электроэнергетику. Однако в марте 2025 года Министерство экологии и окружающей сре-ды Китая (MEE) опубликовало рабочий план по расширению отраслевого охвата национальной ETS за счет включения в нее цементной, сталелитейной и алюминиевой промышленности. Пер-вый срок выполнения обязательств назначен на конец 2025 года и будет охватывать выбросы за 2024 год. Ожидается, что расширение области действия ETS приведет к включению в систему до-полнительно 1500 предприятий и увеличит общий охват выбросов на 3 млрд тонн CO2-экв., что составляет около 5% от глобальных выбросов.

Углеродная фрагментация
Рост числа систем торговли выбросами по всему миру приводит к тому, что углеродные рынки остаются глубоко фрагментированными. В одних странах эти механизмы служат ключевым эле-ментом климатической политики, в других – лишь пилотным инструментом или формальной надстройкой к другим мерам. Например, ETS Евросоюза функционирует с 2005 года, охватывает более 40% национальных выбросов и ежегодно обновляется с учетом стратегических климати-ческих целей. В то же время, как отмечает то же партнерство ICAP, ETS в Казахстане, несмотря на формальное наличие с 2013 года, долгое время не обеспечивала реальных стимулов для сокра-щения выбросов из-за избытка квот и слабой административной поддержки. Подобные примеры показывают, что наличие ETS как таковой еще не гарантирует ее эффективности.
Различия касаются не только зрелости систем, но и их дизайна. В Евросоюзе, Великобритании и Калифорнии используется классическая модель cap-and-trade, при которой устанавливается жесткий лимит на совокупные выбросы и происходит торговля ограниченными по объему кво-тами. Напротив, в Индии и Индонезии развиваются схемы baseline-and-credit, где каждое пред-приятие получает свой ориентир выбросов (baseline), и лишь отклонения от него становятся объектом торговли. Даже в Китае, где действует крупнейшая в мире ETS по объему охвата, си-стема построена на отраслевых показателях интенсивности, а не абсолютных лимитах. В резуль-тате рыночные сигналы в этих системах несопоставимы между собой, что затрудняет их синхро-низацию и взаимное признание.
Фрагментация также проявляется в различиях в ценах на выбросы. По данным Всемирного бан-ка, в 2024 году лишь семь систем в мире обеспечивали цену на выбросы выше 63 долл. США за тонну выбросов CO2, что считается минимальным уровнем, необходимым для достижения це-лей Парижского соглашения. При этом большинство ETS демонстрируют гораздо более низкие значения: менее 10 долл. США в Китае, около 20–25 долл. США в Южной Корее, 15–18 долл. в RGGI (региональной системе в северо-восточных штатах США), в то время как в Евросоюзе цена достигает 70–75 евро. Даже в рамках одной страны, как, например, в Канаде, существуют ETS на уровне провинций и федеральные налоги с разными ставками. Это создает ценовой хаос, в кото-ром стоимость выбросов перестает быть надежным ориентиром для бизнеса и инвесторов. «Та-кие различия создают неравные условия для бизнеса: транснациональные компании, действую-щие в нескольких регионах, сталкиваются с совершенно разными экономическими сигналами. Кроме того, это увеличивает риск «углеродного бегства», при котором предприятия переносят производство туда, где регулирование мягче», – говорит исполнительный директор неправи-тельственной организации Carbon Market Watch Сабина Франк.
Нестабильность и разброс цен усиливаются экономическими и политическими факторами. Не-смотря на институциональный рост, 2024 год оказался турбулентным для ETS с точки зрения цен и доверия. Средние цены на выбросы снизились в ЕС, Великобритании и Калифорнии, отражая волатильность рынков, регуляторные корректировки и экономическую неопределенность. Объем поступлений от аукционов по всему миру составил 70 млрд долл. США – на 4 млрд долл. меньше, чем в 2023 году. Это стало первым снижением после нескольких лет стабильного роста.
Отдельной проблемой остаются отличия в правилах мониторинга, отчетности и верификации (MRV). В ЕС и Великобритании эти процедуры детализированы и строго регулируются, включая независимую верификацию данных. В то же время в новых или реформируемых системах, таких как в Бразилии, Колумбии или Вьетнаме, MRV-инфраструктура только формируется. Как отмеча-ется в отчете ICAP, это затрудняет взаимное признание углеродных единиц и мешает полноцен-ной интеграции рынков». Кроме того, в некоторых юрисдикциях (например, в Китае) остаются вопросы к качеству и проверяемости данных, особенно в отношении промышленных выбросов за пределами электроэнергетики.
В совокупности это приводит к тому, что глобальный углеродный рынок, по сути, не существует как единая система. Вместо этого наблюдается набор параллельно развивающихся и часто плохо сочетающихся между собой режимов. Попытки сближения – например, через статью 6 Париж-ского соглашения, которая предполагает возможность трансграничной торговли углеродными единицами – продвигаются медленно. «Отсутствие согласованных стандартов, прозрачных ме-ханизмов переноса и универсальных подходов к качеству углеродных кредитов пока не позво-ляет говорить о реальной интеграции. До тех пор, пока эти расхождения сохраняются, ETS будут выполнять скорее локальные и политические функции, чем формировать глобальный рынок, способный обеспечить эффективную цену углерода на уровне планеты», – считает Дирк Форри-стер, президент Международной ассоциации углеродных рынков (IETA), представляющей инте-ресы компаний-участников рынков углеродных единиц.

Между климатом и конкуренцией
По мере того как страны вводят все более амбициозные цели по декарбонизации, ETS начинает играть важную роль в перераспределении конкурентных преимуществ, стимулировании инве-стиций и – все чаще – в защите внутренних рынков. Углерод становится не просто элементом климатической политики, а геоэкономическим рычагом, с помощью которого государства про-двигают свои интересы в глобальной торговле.
Наиболее наглядным проявлением этой тенденции стал Механизм корректировки углеродных границ (Carbon Border Adjustment Mechanism, CBAM) Евросоюза. С 2026 года импортеры продук-ции, связанной с высоким уровнем выбросов (сталь, цемент, удобрения и др.), будут обязаны уплачивать углеродный сбор, сопоставимый с ценой выбросов в EU ETS. Цель – предотвратить т.н. «углеродное бегство», когда производители переносят производства в страны с менее стро-гим регулированием. Однако CBAM вызвал бурную реакцию со стороны торговых партнеров ЕС, особенно из Глобального Юга, где подобные меры рассматриваются как скрытый протекцио-низм.
Индия, ЮАР и Бразилия уже высказали официальные протесты против CBAM в рамках Всемир-ной торговой организации (ВТО), указывая на его потенциальное несоответствие принципам свободной торговли. Китай, крупнейший мировой экспортер углеродоемкой продукции, еще в 2023 году заявил о возможности введения ответных углеродных мер, включая собственную кор-ректировку на границе.
Подобные шаги поднимают риск формирования новых углеродных торговых блоков, в которых климатическая риторика будет использоваться для укрепления национальных экономических интересов.
Противоречие между целями декарбонизации и экономической защитой становится все более явным. Страны с высокими стандартами и дорогими квотами стремятся обезопасить свои рынки от дешевого импорта, но это неизбежно ограничивает доступ развивающихся стран к экспорт-ным возможностям. Возникает новая форма глобального неравенства – не в доступе к техноло-гиям, а в способности участвовать в «дорогом» климатическом переходе. Таким образом, кли-матическая политика начинает работать как барьер, а не как мост, а ETS перестают быть нейтральным рыночным механизмом и становятся элементом глобального промышленного со-ревнования.
Некоторые эксперты предупреждают о последствиях такой трансформации. «Если ETS превра-щается в торговое оружие, оно может подорвать доверие к самой идее углеродного ценообра-зования», – отмечает Майкл Либрехт, аналитик BloombergNEF. По его словам, климатическая политика должна работать на сближение экономик, а не на их изоляцию: «Без координации и доверия мы получим больше барьеров, но не меньше выбросов».

От компенсации к дискредитации
Развитие международных механизмов торговли углеродными единицами, таких как статья 6 Па-рижского соглашения, формирует ядро глобального регулируемого рынка, но также дает толчок развитию добровольных. В отличие от обязательных (compliance) систем, где компании юриди-чески обязаны сокращать выбросы в рамках установленных лимитов, добровольные рынки (voluntary carbon markets) позволяют организациям самостоятельно приобретать углеродные кредиты для компенсации выбросов вне правового регулирования. Эти рынки развивались па-раллельно, но сегодня все чаще пересекаются – по стандартам, акторам и механизму торговли.
Влияние статьи 6 уже выходит за пределы собственно государственных схем: согласно анализу Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), создаются взаимосвязи и пере-крестные влияния между регулируемыми и добровольными рынками (interplay), включая вы-равнивание норм, пересечения в источниках предложения и сближение требований к качеству кредитов. Особенно ярко это проявляется в переходных механизмах, таких как CORSIA – гло-бальный механизм компенсации выбросов в авиации, разработанный Международной органи-зацией гражданской авиации (ICAO). Он представляет собой гибрид добровольно-обязательной системы, призванной сдерживать рост выбросов CO2.
Некоторые юрисдикции начали постепенно интегрировать добровольные углеродные меха-низмы в свои регулируемые рынки выбросов, разрешая использование части углеродных кре-дитов для выполнения обязательств. Южная Корея остается единственной страной, официально допускающей международные добровольные кредиты в рамках национальной ETS. В Канаде участники федеральной системы (OBPS) могут покрывать до 75% обязательств за счет внутрен-них компенсационных единиц. Калифорния разрешает использовать кредиты, полученные по одобренным стандартам, в том числе из природных проектов, но с ограничением по объему (до 4%). Аналогичные механизмы действуют в Мексике, американских штатах Вашингтон и Орегон и канадской провинции Альберта. С января 2024 года Сингапур также начал принимать междуна-родные кредиты с установленными экологическими стандартами для покрытия до 5% углерод-ного налога. Эти примеры показывают, что при наличии надежных критериев качества добро-вольные единицы могут быть встроены в архитектуру регулируемого рынка.
Вместе с тем недостаточная прозрачность, слабые верификационные процедуры, риск двойного учета в еще большей степени характерны для добровольных рынков углеродных рынков (VCM), которые остаются вне юрисдикции международных климатических соглашений.
В ответ на критику, связанную с недостаточной прозрачностью и риском гринвошинга на добро-вольных рынках, некоторые правительства начали разрабатывать собственные принципы доб-росовестного участия. В апреле 2025 года Великобритания представила на общественные кон-сультации проект Принципов целостности для добровольных рынков углеродных и природных кредитов. Среди основных положений — требование использовать кредиты только в дополне-ние к реальным мерам сокращения выбросов, раскрывать их использование в рамках отчетно-сти об устойчивом развитии, а также призывы к формированию единых стандартов и прозрачной коммуникации. Эта инициатива рассматривается как попытка вернуть Великобритании статус лидера в области климатической политики и устойчивого финансирования. СМ СТР
Изначально воспринимавшиеся как временный мост к более устойчивым инструментам, добро-вольные кредиты приобрели популярность среди транснациональных корпораций, стремящих-ся продемонстрировать приверженность ESG-целям. Однако в последние годы доверие к этому рынку существенно подорвано: по данным AlliedOffsets, в 2024 году его объем сократился до 723 млн долл. США с пиковых 1,4 млрд долл. США в 2022 году. Падение отражает как снижение до-верия к отдельным типам проектов, так и общую сдержанность со стороны корпоративных по-купателей. Объем погашений – то есть реально использованных для компенсации выбросов уг-леродных единиц – также снизился и составил 146 млн тонн CO2-экв., что на 8% меньше, чем в 2023 году. При этом количество неиспользованных единиц продолжает расти, указывая на струк-турный дисбаланс между спросом и предложением и накапливающийся переизбыток низкока-чественных кредитов на рынке.
Наиболее ярко эти противоречия проявляются в развивающихся странах, особенно в Африке, которая становится ареной для новой формы углеродного неравенства. Как заявил президент Африканского банка развития Акинуми Адесина, «раньше мы сталкивались с захватом земель. Теперь мы видим захват углерода». По его словам, европейские компании платят до 200 евро за тонну углеродных разрешений, в то время как африканские страны вынуждены соглашаться на цены в районе 3 долларов за тонну. Это, по мнению Адесины, приводит к утрате контроля над природным капиталом и несправедливому перераспределению доходов от климатических инициатив.
Рудольф Мераб, глава Лесного агентства Либерии, также отметил: «Мы не получили ни цента за тот углерод, который наши леса поглощают», – подчеркнув, что его стране предлагали лишь один доллар за тонну CO2. Массовое использование дешевых кредитов из проектов по предот-вращению вырубки лесов или распространению энергоэффективных печей вызывает сомнения в их реальной эффективности, а в отдельных случаях – утратило доверие. Эти практики усили-вают восприятие добровольного рынка как инструмента внешней компенсации с минимальной ценой и максимальной PR-отдачей, но с ограниченным климатическим эффектом. В отсутствие глобальных механизмов справедливого перераспределения выгод и единых стандартов каче-ства существует риск, что добровольные кредиты не только не интегрируются в регулируемые рынки, но и подорвут доверие к ним в целом.

От инструмента к системе
Углеродные рынки становятся неотъемлемой частью глобального климатического управления, но остаются инструментом в поиске баланса между экологией, экономикой и политикой. Их влияние уже давно выходит за пределы экологической сферы – ETS формируют инвестиционные потоки, изменяют торговую политику и обостряют вопросы международной справедливости. Но вместе с этим растут и риски: фрагментация, неравенство, утрата доверия к качеству углеродных единиц.
В центре глобальной климатической архитектуры сегодня – переговоры и инициативы, от кото-рых зависит, удастся ли сделать углеродные рынки по-настоящему глобальными и справедли-выми. Ключевым событием 2025 года станет подача странами новых или обновленных нацио-нально определяемых вкладов (ОНУВ), в соответствии с пятилетним циклом Парижского согла-шения. Эти документы отражают цели государств по сокращению выбросов парниковых газов до 2035 года и формируют основу климатической политики на национальном уровне. От масштаба и амбиций новых обязательств будет напрямую зависеть и спрос на углеродные единицы, как в рамках обязательных ETS, так и на добровольных рынках. Ожидается, что к COP30 в бразильском Белене десятки стран представят пересмотренные цели, многие из которых впервые охватят все сектора экономики и все типы парниковых газов. Это создает предпосылки для масштабного обновления как механизмов регулирования, так и рыночной инфраструктуры, и может стать точ-кой перезапуска глобального доверия к рыночным климатическим инструментам, когда станет понятно, будут ли углеродные рынки выполнять роль инструмента глобальной климатической координации или останутся набором разрозненных национальных инициатив.